Говорит Вера, бывшая клиентка Ночлежки.
Вера Егоровна — блокадник и инвалид второй группы. И уже несколько лет пытается встать на учет для получения жилплощади, положенной ей по закону. Суд отказывает, ссылаясь на то, что без регистрации это невозможно. В регистрации, впрочем, тоже отказывает.
Мне 79 лет. Зовите меня Вера. Не Вера Егоровна, а просто Вера. Я люблю, когда все по-простому. Еще очень чистоту люблю. У меня папа 25 лет служил на флоте, я очень люблю порядок и чистоту. Мама умерла в начале блокады. Мне четыре годика было. Я помню, как ее лошадка на санях везла на Охтинское кладбище. Отец работал на Путиловском заводе, а мы с братом были с бабушкой. Как сейчас помню — сирена завывает, спускаешься по лестнице, везде люди, кто лежит, кто сидит. Все мертвые.
Когда кольцо блокады прорвали, брата с их детским домом сразу увезли в эвакуацию. А мы с бабушкой уехали в Архангельскую область. Она меня тоже хотела в детский дом отдать, тяжело ей было: нужно на работу ходить, а тут я, меня одну не оставишь. Но я так горько плакала, что бабушка меня на следующее же утро забрала из детдома. Видно, жалко ей меня стало. Отец добрый был, веселый. Говорил: «Закончится война, я вас всех в Ленинград заберу, и заживем». Папа умер в конце войны. Пришел из больницы домой, упал на крыльцо и умер. Даже в дом не успел зайти. Я долго тогда плакала по мамочке и по папе. До 17 лет все плакала по ним.
Я росла у бабушки. Все делала: и грядки, и картошку кучила, и пилой пилила. Вот тут у меня по пальцам шрам от серпа. Ходила в школу, до четвертого класса близко было, а до седьмого надо было два-три поля перейти. Я одна ходила, никто не провожал. Выйдешь, пройдешь, спустишься, поднимешься, поле большое, опять спустишься, поднимешься, выходишь — центральная улица Черепова и северная Двина. А там и наша школа.
Там в колхозе делать нечего, и мы с девчонками поехали по комсомольской путевке. Меня как бог направил в Грузию. Работала там на авиазаводе. Познакомилась с грузином и жила гражданским браком. Расписаться я могла, но не хотела менять мамину фамилию. Думала, будет у меня Мошутели, а мамина-то фамилия Солнцева. Очень я боялась, что потеряю ее фамилию. Читать историю целиком
средний срок
сопровождения подопечных
средние расходы на то,
чтобы вернуть одного человека
к обычной жизни
Именно благодаря вашим регулярным пожертвованиям мы можем непрерывно помогать людям, которые попали в беду
Люди, которым помогла или продолжает помогать Ночлежка. Кто‑то жил в Приюте, кто‑то приходит за едой к Ночному автобусу, а кому‑то оказал ценную помощь юрист.
Вернуться ко всем историям
