Говорит Вадим, бывший клиент Ночлежки.
Я родился в Рязани. У меня мама, отца нет. В 90-х годах дом, в котором я родился, продали, а тех, кто там был, выселили. И мама со мной переехала в деревню к бабушке. Там я пошел в первый класс. Когда я учился в первом классе, мама уехала в Рязань устраивать свою личную жизнь, и я остался с бабушкой. Мама приезжала и уезжала. Я все ждал, ждал. На остановку ходил, бывало, встречал — думал, она приедет. У меня собака еще была — Шарик, он со мной ходил. Бабушка меня постоянно успокаивала: «Все хорошо, не переживай, приедет, она с подругой». Помню, она как-то приехала летом — с арбузом, фруктами. А потом как-то потихонечку стало перегорать, наверное. В пятом классе меня перевели в школу — туда надо было добираться, она находилась километрах в четырех от нашего села. Я стал часто прогуливать. На сеновал забьешься… Мы с друзьями сидели там, о чем-то мечтали. Я романтик, меня все тянуло на криминальные приключения.
Из-за того, что стал прогуливать, учителя заинтересовались — не только мной, еще и моими друзьями. И нас троих отправили в интернат. Периодически мама забирала меня из интерната на выходные. Первый раз я оказался на улице, когда убежал из интерната — в Москву, на электричках, без денег. Не было никакого плана: просто приезжали и беспризорничали. Бывало, забирали в приюты. Потом возвращали в интернат. Ночевали там, где тепло: в подъездах, подвалах. Всяких видел людей — и хороших, и плохих. Но в Москве такая суета, и народу, мне кажется, вообще по-барабану — хоть ты умирать будешь, к тебе никто не подойдет. В Питере другое отношение к бездомным. В интернате я доучился до восьмого класса, потом меня забрала мама, и девять классов я закончил в школе. Я ее прогуливал, но экзамены все сдал. В десятый класс перешел в вечернюю школу, и меня практически не бывало дома — где-то на улице обитал, домой, считай, не приходил. Потом поступил в училище на водителя. Учился и жил в общежитии — до подсидки.
Я же эту машину, которую угнал последней, вернул обратно. По-моему, это была шестерка-классика. До этого были условные сроки. Тоже в основном за угоны. Зачем угоняли? Катались, адреналин, может, хотели показать, что мы состоятельные. Выпендривались перед другими. Какие-то сдавали в чермет, на каких-то катались. Мне дали шесть лет. Я, получается, сидел на общем режиме, как на строгом. Я там тоже куролесил. Отрицал, что мне навязывали. Например, [сотрудники ФСИН] говорили: «Ты должен делать так», а я отвечал, что никому ничего не должен. Страдал за это, постоянно в карцерах был. Меня поменяла тюрьма. Стал взрослый. Книги читал. С генерал-майором сидел. Он был очень умным человеком, мне было с ним интересно. Он в меня верил, постоянно поддерживал, говорил, что все будет хорошо. Советы давал: «Ты сейчас стоишь на пороге знаний — читай, развивайся». Много я там разных людей встречал… Библию изучал, стремился к духовному. Стал задумываться о Боге. В принципе, он всегда со мной был. Я с ним общался, молился про себя, но не ходил в храмы. Хотя здесь, в Петербурге, иногда хожу.
Мое любимое произведение — «Граф Монте-Кристо». Мне просто нравится, что там описываются тонкости дружбы, предательства, любви. Все ожидали, что я выйду на понтах, весь в наколках. Да, татуировки у меня есть. Там было «КЛЕН» (еле видные буквы на пальцах руки — ТД). «Клянусь любить ее навеки». Нет, не про девушку — про маму. И то она была не нужна мне, я ее свел. На руке и на груди еще есть, я пожалел, что их сделал.
Освободился в 2015 году. Когда вышел, мне предлагали разные «движения» — я задумывался, не знал, куда мне идти. Вроде с одной стороны: пожалуйста, иди, и все у тебя будет, в шоколаде заживешь. А с другой стороны: вот метелка, тачка, поработай за копеечку, но будешь хлеб есть. В итоге я пошел работать дворником на заводе. Читать историю целиком
средний срок
сопровождения подопечных
средние расходы на то,
чтобы вернуть одного человека
к обычной жизни
Именно благодаря вашим регулярным пожертвованиям мы можем непрерывно помогать людям, которые попали в беду
Вернуться ко всем историям
